Facepalm

[progenes]

Днями стучат мне друзья в личку, дескать, идут в телевизор о ГМО дискутировать. Ну-ну, - подумала я, но, откровенного говоря, теплилась еще надежда, что может быть чего донесут, если успеют.

Встречайте, все тяжеловесы в одном месте - Стерлигов, Ермакова, Баранов, Шаройкина, призрак Энгдаля и другая глюкоза под предводительством Аркадия Мамонтова. С другой стороны парочка ботаников вроде stanpolozov (ботаник в даном случае это любовно коллегиально. Со Стасом мы заканчивали один факультет, и, если я не ошибаюсь, одну кафедру).   Вялые попытки аргументировать что-то о ГМО захлебывались в цунами. По откликам участников, их реплики серьезно порезали.

Откровенно говоря, это настолько жутко, что лично я бы не стала вступать в дискуссию вообще. Это как бы я пришла поиграть в шахматы, а оппоненты дискуссионные поджидают с бейсбольными битами. Тут не исправить уже ничего, Господь, жги!

В это же время в Европе нарастает давление на токсикологический журнальчег с требованием ретракшн работы Сералини. Ну так, чтоб совсем и наверняка. В Хайдельбергском университете теоретических исследований препарируют научный журнализм на примере освещения истории Сералини. К сожалению, на немецком, но очень интересно о грехах научных журналистов и за гонкой за тиражами. Есть серьезные проблемы, ищут пути решений.

Comments

[velta-1.livejournal.com]

Так ведь - так бы и сказали!
Зачем же вместо достаточно резонных, хотя и спорных, аргументов приводить ужастики имени Каганова "поросшие изнутри ботвой и чешуей?"

Знаете,что Вы мне напомнили? "Вечный хлеб" Беляева.

Помните? Профессор изобрел быстро размножающуюся съедобную субстанцию, которой можно было питаться вечно,и раздал. А потом выяснилось, что грозит катастрофа - потому что в теплое время года эта хрень начинала расти с такой скоростью, что все человечество не смогло бы ее сожрать, и все чуть не утопли.

Так профессор эту опасность увидел раньше, чем потребители. И что он стал делать? Он стал бегать и требовать отдать ему вечный хлеб, аргументируя это тем, что он оказался ядовитым. И обещал противоядие в обмен на сдачу культуры.

То есть, выдумал то, что, как ему казалось, должно испугать и убедить людей максимально. Лучше, чем неубедительная перспектива чрезмерного роста культуры.

А кончилось плохо. Не поверили профессору, противоядие получили, а культурку заначили. И потопа не ожидали, потому что правды им не сказали.